andber (andber) wrote,
andber
andber

Categories:

Хлыстовские иконы

Священные изображения в мистических сектах
Среднего Поволжья




Настоящая статья посвящена малоизученной проблеме – почитанию изображений в мистических сектах, известных как
хлысты и скопцы.
Теоретические аспекты иконопочитания в православной религии достаточно подробно
разработаны в работах П.А. Флоренского[1], Л.А. Успенского[2], К. Шенборна[3].
История русского иконописания освещена в трудах М.В. Алпатова[4] и В.Н.
Лазарева[5]. Особенности народного почитания икон исследованы О.Ю. Тарасовым[6]
и А.С. Лавровым[7]. Однако специальных исследований, посвященных почитанию икон
в сектантских сообществах не имеется.
Цель настоящей работы – исследовать практику и традиции почитания изображений в
сектах хлыстов и скопцов в Среднем Поволжье.



Почитание священных изображений является важнейшим элементом религиозной
практики православных. Догматически иконопочитание вводится постановлением VII
Вселенского собора 787 г., которое было вызвано длительной борьбой с
иконоборчеством, пытавшемся вернуться к ветхозаветному запрету на изображения.
Смысл постановления собора сводился к тому, что основание для иконопочитания
находилось в вочеловечении второй Ипостаси Троицы, Сына Божия Иисуса Христа,
устанавливалось отличие «истинного служения», которое полагается только «одному
божественному естеству» от почитания, которое может воздаваться и изображению
воплощенного Слова Божия (т.е. Иисуса Христа), при чем «честь, воздаваемая иконе
относится к ее первообразу, и поклоняющийся иконе покланяется ипостаси
изображенного на ней».[8] Таким образом, постановление VII Вселенского собора
устанавливает символизм иконы, которая суть знак, за которым стоит божественная
реальность. Несколько иное отношение к иконе сложилось в Западной Церкви,
находившейся в тот период под влиянием богословов Каролингского Возрождения.
Состоявшийся в 794 г. Франкфуртский собор хотя и одобрил употребление икон, но
не придал им никакого догматического значения, сводя иконы к «украшению храмов»
и к «напоминанию былых деяний».[9] Т.е. на Западе большее значение было придано
дидактической стороне иконы, в ущерб символическому реализму. Неудивительно, что
в западной Церкви появляются иконописные сюжеты, целью которых было не
изобразить, а научить, выразить визуально некие вербальные истины. Таким
образом, в западной иконографии открывался путь к появлению разного рода
аллегорических изображений духовного характера.
На Руси почитанию икон придавалось первостепенное значение, без иконопочитания
благочестие вообще не мыслилось. О значении иконы в русском благочестии можно
судить по статистическим данным: в середине XIX в. в одном только селе Холуй
производилось от 1,5 до 2 миллионов икон в год.[10] Однако при таком размахе
иконописного дела нельзя сказать, что русское иконопочитание находилось на
твердой почве догматических определений VII Вселенского собора, напротив, еще в
XV в. на Руси распространяются аллегорические иконописные изображения. Другой
тенденцией является то, что сама икона в народном благочестии, подчас,
утрачивает характер символа указывающего на божественное, а принимает черты
реальной иерофании, через которую само божественное входит в мир. От икон ждут
чудес, исцелений, избавление от бедствий. Особенно выпукло эта тенденция заметна
в почитании икон Богоматери, по словам Д. Самарина «простой православный народ…
должен был и подавно видеть в иконе не изображение Богородицы, а Самое
Богродицу».[11]
Очевидно, что особенности народного иконопочитания не могли не отразится в
мистических сектах, оставлявших с народным благочестием единый «религиозный
фонд». В ранней хлыстовщине иконы занимали такое же положение, как и в церковном
христианстве. В материалах первой следственной комиссии о хлыстах фиксируется
использование икон в хлыстовском культе. Так, на допросе старец Чудова монастыря
Иоасаф Семенов описывая радение в Симоновом монастыре, показывал: «И встав, все
перед святыми иконами молились двуперстным сложением с час…».[12] Надо полагать,
что в ранней хлыстовщине, как и в Церкви, богообщение без икон просто не
мыслилось. Постепенно в сектантской среде появляется собственная иконография. В
общине московских хлыстов долгое время сохранялся стол, за которым, по преданию,
беседовали Данила Филиппович и Иван Суслов. На столешнице этого стола, в
иконописной манере, были написаны портреты указанных персонажей. Впоследствии
этот стол хранился в Кабинете раскольничьих вещей при МВД. После революции это
уникальное собрание, к сожалению, оказалось утраченным: часть предметов попала в
фонды Музея истории религии и Русского музея, часть – утеряна.[13] Можно
предположить, что на формирование хлыстовской иконографии оказала влияние
традиция парсуны – портретных изображений реальных людей, выполненная в
иконописной манере, со всеми присущими иконе атрибутами: ковчег, надписание и
т.д.
Важную роль изображения сохраняют и среди хлыстов Среднего Поволжья в первой
половине XIX в. Кузьма Волосников, в своем доносе упоминает о некоем образе
«Благовременное покаяние», ради присутствия которого святой дух сходит на
радеющих хлыстов.[14] Такой образ, написанный на доске в живописном стиле, был
найден в 1838 г. у крестьянина д. Солдатской Ардатовского уезда Прокофия
Иванова. Но на вопрос следователя благочинный села Скрытина священник
Сахаровский «дал знать, что в христианской религии, хотя и не имеется икон под
названием «Благовременное покаяние», но по рассмотрению его, благочинного,
изображения на этом образе, нет в нем сомнения к развращению в раскол из
православной грекороссийской веры». Было решено отправить икону для уничтожения
в Симбирскую духовную консисторию.[15] Сложно сказать, каково было содержание
этого образа, действительно, церковная иконография сюжета с таким названием не
знает. Можно предположить, что под названием «Благовременное покаяние» у хлыстов
могла бытовать икона «Всевидящее око», популярная у сектантов Курмышского уезда,
и которая церковными православными в селах этого уезда не употреблялась.[16]
Своеобразное развитие получило иконопочитание в секте скопцов. Наряду с
изображениями своих лидеров Кондратия Селиванова (см приложение 1[17]) и
Александра Шилова (см. приложение 2[18]) скопцы почитали портреты реальных
исторических лиц, которых сектантская традиция считала принадлежащими к
скопчеству, а так же христианских святых, которые прославились своей девственной
жизнью. Иконы и портреты были найдены при обысках в домах предводителей
алатырских скопцов. Так, в доме Милютинских имелись иконы Воскресения Христова с
двунадесятыми праздниками, Господа Вседержителя, Божией Матери, Иоанна
Крестителя. Кроме того, в доме были найдены портреты «покойного Государя
императора Александра Павловича и императрицы Елизаветы Алексеевны живописные, в
золотых подержанных рамках большой величины; покойного же государя Александра
Павловича на бумаге без рамы; Графа Голенищева-Кутузова на железе».[19] Все
перечисленные исторические лица в скопческой мифологии устойчиво связывались с
сектантством. В доме Кириллы Миронова имелись иконы Вседержителя, Владимирской
Богоматери, Григория, просветителя Армении и пророка Илии, а так же образ
коронования Богоматери, иконография которого не является православной и была
заимствована на Западе в XVII в. Имелись, так же, «девять портретов разных видов
в рамках за стеклами», изображения на которых, надо полагать, были аналогичны
найденным у Милютинских.[20] В моленной Милютинских висели портреты Селиванова,
Шилова, а так же Семена Милютинского; в одном углу был поставлен образ Христа
Спасителя, а в другом – Николая Чудотворца.[21] Культовое использование портрета
Семена Милютинского является местной особенностью алатырского скопчества.
Особенным почитанием у скопцов пользовались монеты, отчеканенные в царствование
Елизаветы Петровны и Петра III. На монете 1758 г. изображен Георгий Победоносец,
поражающий змею, – изображение, имеющее символическое значение у скопцов
(обозначающее оскопление). Монеты эти ставились на божницу и использовались как
моленные образа.[22]
Специфическим отличием иконопочитания у хлыстов было поклонение особо чтимым
православным иконам, изображения на которых хлысты понимали как изображения
своих легендарных лидеров. Хлысты Казанской губернии Грузинскую икону Божией
Матери называли Евфросиньей Степановной, Казанскую – Аграфеной Китаевной
(Титовной), Смоленскую – Дарьей Ефремовной, а Тихвинскую – Устиньюшкой. Точно
так же хлысты истолковывали и известные в Казани иконы Иисуса Христа. Так икону
Спаса Нерукотворного хлысты почитали за своего христа Китая (Тита) Лукояновича,
поэтому они очень охотно ходили в Казань поклониться этим образам.[23]
Особое значение, как у скопцов, так и у хлыстов, предавалось религиозным
изображениям аллегорического характера. Наиболее известными были мистические
картины «Ликовствование», «Сошествие благодати», «Распятие плоти». На последней
картине имеет смысл остановиться подробнее. По описанию П.И.
Мельникова-Печерского «Распятие плоти» (см. приложение 3[24]) - печатная
мистическая картина, в особенности любимая хлыстами. Изображается распятый на
кресте монах с замком на устах, с открытым сердцем в груди, в руках у него чаша
с пламенем, а по сторонам диавол и мир, в виде вооруженного человека с турецкой
чалмой на голове, стреляющего из лука в монаха, от его рта лента, на ней
написано: «Сниди со креста».[25] Большую роль этот иконописный сюжет играл в
алатырской общине хлыстов, которую возглавлял в 70-х гг. XIX в. Петр Мельников.
По словам крестьянки Пелагеи Дмитриевой «Мельников приказал подать книгу, в
которой нарисован какой-то черный человек с распростертыми руками. Вот, сказал
Мельников, это – бог наш».[26]
Это изображение было широко известно в православных монастырях, им, обычно
украшались монастырские трапезные, чтобы монахи, вкушая пищу, не забывали об
умерщвлении плоти. Такая роспись имеется в трапезной афонского монастыря
Филофей. О широком распространении этого сюжета свидетельствует посвященная ему
специальная глава известном иконописном руководстве Дионисия Фурнографиота,
изданном в начале XVIII в.: «Изображается монах, распятый на кресте, в рясе и
камилавке, босой. Ноги его пригвождены к подножью креста, глаза закрыты, уста
сомкнуты. Близ головы его над крестом написано: «положи, Господи, хранение устом
моим и дверь ограждения о устнах моих». В руках он держит зажженные свечи, подле
коих написано: «тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша
добрая дела и прославят Отца вашего, Иже есть на небесех». На груди его видна
хартия, в виде палицы со словами: «сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав
обнови во утробе моей»; на чреве его другая хартия, в виде надкрестного титла, с
надписанием: «да не прельстит тебя, монах, насыщение чрева»; на подчревнике иная
хартия, со словами: «умертвите уды ваша, сущия на земли»; ниже колен иная
хартия, со словами: «уготовите ноги ваша на путь благовествования мира». А на
верхнем конце креста изображется пригвожденное титло со словами: «мне да не
будет хвалитися, токмо о кресте Господа моего». На прочих же концах его
изображаются печати со словами, на правом конце: «претерпевый до конца той
спасен будет»; на левом: «иже не отречется всего своего, не может быти ученик
Христов»; а на печати ниже подножия креста: «тесен и скорбен путь вводяй в
живот». С правой стороны креста изображается темная пещера и в ней большой
свившийся змий и надписание: «всепожирающий ад». Над пастью змия изображается
молодой человек, нагой, с завязанными платком глазами, с луком в руках,
пускающий стрелу в монаха; над луком его написано: «сотвори блуд», а над самим
стрельцом слова: «любовь блудная». Над пещерою изображаются многие змеи с
надписанием: «помыслы». С правой стороны подножия креста изображается копье в
виде хоругви с надписью: «вся могу о укрепляющем мя Христе»; а с левой стороны
креста – башня. Из ворот ее выезжает человек на белом коне, повязанный платком,
в златотканной одежде и в шубе; в правой руке он держит чашу с вином, а в левой
копье, с губкою пониже острия с хартией, на которой написано: «вкуси сладостей
мира сего». Над ним пишется: «суетный мир»; а под ним изображается гроб, из
которого выходит смерть, держа на плечах большую косу, а на голове часы и
смотрит на монаха. Над нею видно надписание: «смерть и гроб». Под руками монаха,
по обе стороны его изображаются два ангела с хартиями, на которых у первого с
правой стороны написано: «Господь посла мя в помощь тебе»; а у второго с левой
стороны: «делай добро и не бойся». Над крестом изображается небо и на нем
Христос, имеющий на персях открытое Евангелие со словами: «аще кто хощет по Мне
идти, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет» (Марк. 8, 31); и
держащий в правой руке царскую диадему, а в левой - венец из цветов. Ниже его,
по обе стороны изображаются два ангела, смотрящие на монаха и указывающие на
Христа, держащие одну большую хартию со словами: «подвизайся, да приимеши венец
правды, и даст ти Господь венец от камений многоценных». Над целым изображением
пишется: «житие истинного монаха».[27] Большой популярностью в монашеской среде
пользовались и печатные изображения распятого монаха, под названием «Монашеская
чистота». Образец такой картины помещен с известной книге Д. Ровинского «Русские
народные картинки» (см. приложение 4). Ровинский сообщает, что на этот сюжет был
изображен на паперти в Соловецком монастыре.[28] До настоящего времени сюжет
«Распятия плоти» используется при росписи монастырей. Фреска «Монашеская
чистота» была написана в 2000 г. в трапезной Алатырского Свято-Троицкого
монастыря (см. приложение 5). Издательство «Параклит», принадлежащее к
истинно-православному движению, выпустило цветную печатную картину с
изображением распятого монаха (см. приложение 6).[29] По нашему мнению, широкое
распространение иконописного сюжета «Распятие плоти» как в сектантской, так и в
православной монашеской среде является хорошей иллюстрацией общих корней обоих
религиозных феноменов.
Во второй половине XIX в., под влиянием молоканства и евангельских сект в
хлыстовской среде появляется отрицание икон. Отчасти, такое отношение может
проистекать и от тенденций, заложенных в самой хлыстовщине. Признавая, что под
влиянием Святого Духа человек обоживается, сектанты считали своих пророков
живыми иконами. Так, уже упоминавшийся выше Петр Мельников, после возвращения из
закавказской ссылки, стал называть иконы идолами, указывая на свою жену,
говорил: «вот она - настоящая чудотворная икона, она творит чудеса, но какие,
никто пока не знает, а придет время, и все узнают».[30] В XX в. отрицание икон
становится уже традицией у алатырских хлыстов. В 1940 – 41 гг. в хлыстовской
общине возникло разногласие из-за иконопочитания: группа, возглавлявшаяся А.И.
Ширяевым и И.М. Корженковым, стала вводить в сектантский культ почитание
икон.[31] Против этого активно возражал один из лидеров М.П. Юфин: «Корженков,
на мои возражения против икон говорил: - «Что же, по-вашему, нужно поставить
портреты Ленина и Сталина?». Я ему сказал, что будет в тысячу раз лучше, если
поставить портреты вождей, чем кланяться бездушным изделиям рук человеческих,
что является идолопоклонством».[32] Интересно, что сам Корженков был выходцем из
баптистской среды, в которой иконы не допускаются.
Священные изображения в среде сектантов-мистиков длительное время выполняли те
же функции, что и у православных. Недостаточное усвоение православным обыденным
благочестием догматических основ иконопочитания способствовало появлению
различных религиозных изображений аллегорического характера. Эти особенности
народного иконопочитания сохранялись и в сектантской среде. Постепенно, под
влиянием протестантских движений среди сектантов-мистиков стали проявляться
иконоборческие тенденции, однако это было характерно не для всех сектантских
общин, некоторые группы продолжали идущую от православия традицию почитания
священных изображений.



Литература и источники



[1] Флоренский П.А. Иконстас. М., 2001.
[2] Успенский Л.А. Богословие иконы Православной Церкви. Коломна, 1994.
[3] Шенборн К. Икона Христа. Богословие иконы. Милан – М., 1996.
[4] Алпатов М.В. Древнерусская иконопись. М., 1984.
[5] Лазарев В.Н. Русская иконопись. М., 1983.
[6] Тарасов О.Ю. Икона и благочестие: Очерки иконного дела в императорской
России. М., 1995.
[7] Лавров А.С. Колдовство и религия в России (1700 – 1740 гг.). М., 2000. С.
423 – 437.
[8] Успенский Л.А. Указ. соч. С. 102.
[9] Там же. – С. 109.
[10] Тарасов О.Ю. Указ. соч. С. XIV.
[11] Цит. по Лавров А.С. Указ. соч. С. 232.
[12] Чистович И.А. Дело о богопротивных сборищах и действиях. М., 1887. С. 17.
[13] Томсинская Л.А. «Раскольнический кабинет» Министерства внутренних дел (1870
– 1896 годы)// Научно-атеистические исследования в музеях: Сборник научных
трудов. Л., 1986. С. 69 – 75
[14] Государственный исторический архив Чувашской Республики (ГИА ЧР), Ф. 193,
Оп. 4, Д. 147, Л. 19.
[15] Там же. Оп.1, Д. 34, Л. 2 – 2об.
[16] Государственный архив Ульяновской области (ГАУО). Ф. 134, Оп. 7, Д. 478,
Л. 5 – 5об.
[17]Рисунки к исследованию о скопческой ереси Надеждина// Сборник
правительственных сведений о раскольниках. Сост. В. Кельсиевым. Лондон, 1862.
Вып. 3. Рис. 1.
[18] Там же. Рис. 2.
[19] ГИА ЧР, Ф. 92, Оп. 1, Д. 351, Л. 27.
[20] Там же, Ф. 92, Оп.1, Д. 1126, Л. 11.
[21] Крыжин А.П. Опыт исследования скопческой секты в Симбирской Губернии//
Записки Императорского русского Географического общества. По отделению
этнографии. 1867. Ч.1. С. 113.
[22] Основание и характер скопческой ереси. Экспертиза по делу о скопцах. //
Православный Собеседник. 1875. май-июнь. С. 189 – 191.
[23]Урбанский А., свящ. Религиозный быт хлыстов Казанской губернии// Известия по
Казанской епархии. 1903. № 12. С. 462.
[24] Рисунки к исследованию о скопческой ереси Надеждина. Рис. 5.
[25] Мельников П.И (Андрей Печерский). На горах. /Кн. 2. М., 1988. С.30.
[26] ГАУО. Ф. 134. Оп. 1. Д. 257. Л. 10.
[27] Порфирий (Успенский), еп. Ерминия, или Наставление в живописном искусстве,
составленное иеромонахом и живописцем Дионисием Фурноаграфиотом, 1701-1755 гг.,
Порфирия, епископа Чигиринского. М., 1993. Цит. по Интернет-версии:
http://nesusvet.narod.ru/ico/books/erminiya.htm#h3_23.
[28] Ровинский Д. Русские народные картинки. СПб., 2002. С. 36.
[29] http://www.paraklit.ru/icony/monah.jpg
[30] Введенский С., свящ. О хлыстах сел Крестникова, Сиуча и Лаишевки,
Симбирского уезда // Симбирские Епархиальные Ведомости. 1903. - № 6. С. 144.
[31] ГИА ЧР, Ф. 2669, Оп. 3, Д. 4622, Л. 103 об.
[32]Там же. Д. 4624, Л. 1979.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments